kamval: (дед)

01.09.2017

<p>1940 Marx Brothers in Go West</p>

Сальвадор Дали называл этих пятерых братьев «великими сюрреалистами», а Вуди Аллен учился у них абсурдному юмору. Они же просто дурачились и шутили – сначала в кабаре, потом на Бродвее, а чуть позже, вместе с Чарли Чаплином, в кино. Фильмы с участием братьев Маркс до сих пор входят в списки «лучших комедий всех времен и народов».

Их юмор был странен и необычен, во многом грубоват. «Сюжет абсурден, герои примитивны, игра на уровне дешевого балагана», – уверяли многие. Однако успех, сопровождавший их на сцене, а затем и на экранах, был просто ошеломительный. Братья Маркс были любимцами зрителей на протяжении всей своей кинокарьеры.

Read more... )
kamval: (дед)



Он был любимым учеником Станиславского, но в СССР чувствовал себя неуютно. Зато переехав в США, племянник Антона Чехова сразу покорил Голливуд. Сначала Михаил Чехов снялся у Хичкока и был номинирован на «Оскар», потом открыл миру талант Мэрилин Монро и Клинта Иствуда и создал свою театральную систему.

«Я не переносил себя как актера. Как громадную организованную ложь воспринимал я театральный мир. Актер казался мне величайшим преступником и обманщиком. Вся театральная жизнь представлялась мне сферой огромных размеров, и в самом центре этой сферы, как искра, вспыхивала ложь.

Read more... )

kamval: (дед)

29.08.2017

Он первым снял темнокожую модель для обложки Vogue, работал с Одри Хепберн и Марлен Дитрих, но главную известность ему принесли коллажи, высмеивающие Гитлера. Именно они сделали Эрвина Блюменфельда самым дорогим и модным фотографом мира.

Когда Эрвину Блюменфельду было десять, дядя подарил ему фотоаппарат – как игрушку, даже не предполагая, что подарок определит судьбу племянника. Свои снимки юный автор беспощадно кромсал, разбавляя их вырезками из журналов и делая дерзкие коллажи. Подросток ненавидел свое угловатое лицо с крупным носом и тонкими губами, так что спасался авангардными автопортретами.

Read more... )
kamval: (дед)

Sex Pistols были рождены, чтобы вызывать ужас. Их концерты запрещали, пластинки арестовывали, их били в подворотнях возмущённые сограждане. А придумал всю эту вакханалию под названием «британский панк-рок» Малкольм Макларен – хороший мальчик, воспитанный еврейской бабушкой Розой.

Когда стиль панк-рока появился в английской музыкальной культуре в 70-е годы прошлого века, молодёжь восприняла это как ответ на свой протест. Культурный, исторический, подростковый, в конце концов.

Read more... )
kamval: (дед)

Его первым университетом стал цыганский табор, а первой публикой – воры и проститутки. Вот почему так гениально сыграл он Бубу Касторского в «Неуловимых мстителях». Было и много других ролей, даже дважды пришлось играть Брежнева. Любви к Союзу это ему не прибавило – после года в Тамбовской тюрьме Борис Сичкин уехал в США, где умер в ужасной ностальгии.

Его всегда считали одесситом, но он был киевлянином, родился в самый разгар Гражданской войны в 1922 году. Был младшим сыном сапожника, который слишком рано умер и оставил без попечения семерых детей. Боре на тот момент было всего четыре года. Времена шли несладкие, голод добивал жителей городов и деревень, и каждый крутился, как умел. Боря научился в школе.

Read more... )
kamval: (дед)

14.08.2017

Он скитался по пустыне, чтобы лучше понять, как воссоздать старейшую синагогу Иерусалима. Он верил в независимость Бангладеша и придумал для их парламента чудо-здание посреди озера. Один из лучших архитекторов XX века Луис Кан оставил после себя и готовые проекты по всему миру, и десятки гениальных чертежей – например, «Мемориал шести миллионам» на Манхэттене.

«Ничего особенного», – говорят некоторые, впервые оценивая объекты его творчества по всему свету. «Пока не окунешься внутрь», – добавляют профессионалы, считая проекты Луиса Кана шедеврами архитектуры прошлого века. Пример – здание Национальной Ассамблеи Бангладеша, одно из самых необычных сооружений в мире. Здание построено на воде, посреди большого озера, хотя издалека кажется, что его окружает лишь ров с водой.

Read more... )
kamval: (дед)

10.08.2017

Бледная, тощая, с огромным носом – из-за своей внешности в театре и кино она конкурировала с Фаиной Раневской. Иногда обходила ее на виражах – например, гениально сыграв роль Ефросиньи Старицкой в фильме «Иван Грозный». Многие считали ее величайшей актрисой мира, она же поклонялась своему учителю Станиславскому. Серафима Бирман рвалась к нему даже из психбольницы, где оказалась под конец жизни.

Театральная молодежь ее не понимала – она, народная артистка РСФСР, режиссер и педагог с более чем полувековым стажем, отрабатывала каждое движение даже перед участием в массовке. Перед любым выходом на сцене – дрожала и волновалась, как дебютантка. Многим надоедали ее замечания по поводу шума за кулисами, вялого вида актеров, неопрятности их костюмов. А однажды увидев, как по пустым темным подмосткам сцены вальяжно прошлась молодая актриса, она закричала в гневе: «Как вы посмели?! Вразвалочку пройтись по сцене?! Станиславский ходил по сцене на цыпочках! Где вы и где Станиславский?! Есть разница?!»

Read more... )
kamval: (дед)

С кем Шостакович слушал «Голос Америки», как Окуджава написал «Ваше благородие, госпожа удача!» и почему фильмы Сергея Соловьева получали так много премий – в зарисовке о творческой интеллигенции СССР.

Одним из ярчайших талантов, которыми обладал композитор Исаак Шварц, был талант дружить. Не поддерживать нужные связи, не тусоваться с богемой, а именно дружить: крепко, с сердцем, в жизни и творчестве. Во время своей Фрунзенской ссылки он сблизился с семьей Дмитрия Шостаковича. Сестра Шостаковича Мария Дмитриевна, тоже высланная и тоже, к слову сказать, пианистка, была под впечатлением от их встреч, от энергии 14-летнего мальчишки Шварца, успевающего учиться в школе, давать частные уроки, да ещё и работать самостоятельно над собственной техникой. Это она попросила Дмитрия Шостаковича после ссылки принять Йосю в Ленинграде.

Read more... )
kamval: (дед)

09.08.2017

Он написал музыку к «Гражданину Кейну», «Психо», «Таксисту» и десяткам других легендарных фильмов. Его обожали Мартин Скорсезе и Франсуа Трюффо, им вдохновлялись Beatles и Квентин Тарантино, а Альфред Хичкок так вообще боготворил за умение «выжимать из скрипок тревожность». Не побоявшись сменить классический оркестр на Голливуд, композитор Бернард Херрманн навсегда избежал забвения.

Он считал музыку «очень личной и эмоциональной формой самовыражения», зачислял себя в ряды неоромантиков и признавался, что черпает вдохновение из поэзии, искусства и природы. Но в истории кинематографа он остался мастером драматургического повествования – его музыка буквально выворачивала и терзала душу в клочья. Порой для создания такой музыки ему был нужен целый оркестр, а иногда хватало и нескольких струнных. Великий режиссер Альфред Хичкок, использовавший его музыку в своих фильмах, даже придумал специальную «теорию струн», которая гласит: хочешь больше саспенса (тревожности) – используй скрипки.

Read more... )
kamval: (дед)

08.08.2017

Он проиллюстрировал 200 детских книг и написал порядка 20 своих, получив премии Андерсена и Астрид Линдгрен. Взрослые считали его картинки и сюжеты слишком жуткими, а вот дети ценили – слали письма пачками со всего света. Сам Морис Сендак, «Пикассо детской литературы», был уверен, что главное – это не считать малышей неженками и резать им в глаза правду-матку.

«Папа не сможет пойти», – холодно сообщила 13-летнему Морису мама. «Ты должен встать! Ты должен встать! И быть со мной на бар-мицве!» – через минуту орал Морис отцу, который обессиленно лежал на кровати. В тот день, 11 июня 1941 года, Филипп Сендак узнал, что все его родные в Польше погибли. Его-то они уже похоронили – когда красавец и сын раввина из штетла под Варшавой рванул в Нью-Йорк за ветреной односельчанкой Сади, родные отсидели по нему шиву.

Read more... )
kamval: (дед)

04.08.2017

Среди израильтян, не слишком искушенных в общей и национальной истории, 15 ава стало неким локальным аналогом Дня святого Валентина или Днем любви. Только любовь, боюсь, в данном контексте оказывается такой же иллюзорной и хрупкой терминологической бабочкой, как и мифические Валентин и Николай, разве что мы придадим ей реальности и объема, разобравшись, а что же именно происходило в древнем Израиле 15 ава.

В этот день незамужние девушки Иерусалима выходили к виноградникам водить хороводы, петь и демонстрировать себя потенциальным женихам.

Read more... )
kamval: (дед)

Благодаря его музыке «Белое солнце пустыни» действительно выжигало сердца зрителей, «Звезда пленительного счастья» не потускнеет никогда, а «Эту женщину в окне» до сих пор поют самые утончённые барышни. Гений советского саундтрека, величайший композитор Исаак Шварц был отшельником и культурную жизнь обеих столиц предпочитал наблюдать из деревни.

Отец Шварца Иосиф Евсеевич был филологом, выпускником Петербургского университета, мать Рахиль Соломоновна закончила Киевский коммерческий институт и преподавала математику, литературу и русский язык. Йося с детства был приучен к музыке и чтению, как и его сёстры Софья и Мария. В 1930 году, когда семья переехала в Ленинград, он стал заниматься в Доме художественного воспитания детей по классу рояля.

Read more... )
kamval: (дед)

Он производил хиты в промышленных масштабах – их пели Катрин Денёв, Брижит Бардо и Ванесса Паради. Он любил бунтовать – Ватикан проклинал его за эротичные песни, а патриоты чуть не убили за переложенную на регги «Марсельезу». Но проповедуя вседозволенность, сам он чтил чувство меры – великий французский шансонье Серж Генсбур был утонченным интеллектуалом.

«Я русский по душе и француз по воспитанию», – говорил о себе Генсбур. Не в пример французам он был расточителен в деньгах. Однажды в телеэфире сжёг купюру в пятьсот франков – о, это имело резонанс! В другой раз они шли с Бруно Байоном мимо антикварного магазинчика, и Генсбур заявил, что ему нужно срочно выбрать подарок. Зашли в лавку, Байон утверждал, что в ней был только хлам, но Генсбур таки купил игрушку, отдав за неё немыслимую сумму. Потом, повернувшись к другу, сказал: «Это тебе!» Тот ответил, что дорогущую ерунду не примет, и если Генсбур продолжит настаивать, он просто растопчет её ногами. В итоге они топтали её вместе.

Read more... )
kamval: (дед)

28.07.2017

Он воспитал целую плеяду гениальных еврейских художников: Марка Шагала, Эля Лисицкого, Иосифа Цадкина и многих других. Но в отличие от своих учеников, сам Юдель Пэн прожил скромную жизнь. В возрасте 82 лет он был зверски зарублен топором – ревнивым комиссаром, обозленным, что его жену нарисовали в стиле ню.

Еще в школе он мог нарисовать все, что видит, в считанные секунды. Вот только вместо восторженных отзывов он получал от учителя хедера шквал грозных нравоучений о запрете изображения людей. Бывало, к «нерадивому» ученику не оставалась равнодушной и палка в учительских руках, так что без опаски начать рисовать он смог лишь в 13-летнем возрасте.

Read more... )

kamval: (дед)

В Москве он собирал вокруг себя поэтов, был близким другом Маяковского и его поверенным в любовных делах с Лилей Брик. Вырвавшись же в Прагу, неожиданно стал двойным агентом: чехи считали его советским шпионом, свои – контрреволюционером. В итоге Роман Якобсон сбежал от гэбистов и нацистов в США – стал профессором Гарварда и был признан крупнейшим лингвистом XX века.

«Я выехал из Москвы 15 апреля. Первый город Варшава. В Польше решаю не задерживаться… На другой день выехали в Прагу. На Пражском вокзале – Рома Якобсон. Он такой же. Немного пополнел. Работа в отделе печати пражского полпредства прибавила ему некоторую солидность и дипломатическую осмотрительность в речах».

Read more... )
kamval: (дед)

Больше поездов из Риги, к которой подступали немцы, не было. Вся остальная семья погибла. Они же добрались до Алма-Аты, где все шпыняли их как «буржуев» – за европейские костюмы и кожаные сумки. После вернулись в Ригу, уже советскую и «уплотненную» – в родном доме властвовал дворник, разжигавший печь их молитвенными книгами.

Рене Нюберг – финский дипломат, 12 лет работавший послом в России. Вот почему его книга – во многом о России, о российско-финских отношениях. И тем не менее напрямую о дипломатической работе в ней ничего не говорится, как, впрочем, и о жизни самого автора. «Последний поезд в Москву» относится к направлению микроистории – рассказывает о времени и эпохе через призму жизни вполне конкретных людей. В центре внимания Рене Нюберга – жизнь двух супружеских пар. Первая – это его собственные родители, Бруно Нюберг и Фанни, урождённая Фейго Токациер. Вторая пара – это двоюродная тётка автора, Маша Тукациер – фамилия в разных странах зазвучала по-разному – и её муж Йозеф Юнгман.

Read more... )

kamval: (дед)

Сарказм был ее профессией. Это она создала «школу злословия» и стала высокооплачиваемым автором журналов LIFE и Cosmopolitan, Harper’s Bazaar и New Yorker. Позже своим остротами Дороти Паркер, урожденная Ротшильд, покорила Голливуд. Ее сценарии получали номинации на «Оскар», пока ФБР не заклеймило ее как «коммунистку».

На исходе лета 1893 года швейный делец, еврей Джейкоб Ротшильд из Манхэттена, вместе с беременной супругой Элизой, шотландкой по крови, отправился к океану в Лонг-Бранч, Нью-Джерси. На побережье набирал силу сильнейший ураган – от испуга у Элизы начались схватки. В итоге их младшая дочь Дороти родилась семимесячной. Когда девочке не было и пяти лет, мама умерла, и через два года отец женился повторно. Дороти ненавидела и деспотичного папашу, и его новую жену, которая была немногим лучше. В качестве тихой мести девочка называла новую миссис не иначе, как «домашняя хозяйка». Впрочем, виделись они не так уж и часто: Дотти с сестрой сослали в строгую католическую школу-интернат, и это несмотря на то, что отец по крови был иудеем, а родная мать – протестанткой. Когда через два года мачеха умерла, девочку перевели в школу подемократичнее, но в университет так и не определили. Затем умер и отец. Родитель, которого с Ротшильдами-банкирами роднила только фамилия, после своей смерти оставил Дороти крайне скромное наследство, которое стало еще скромнее, когда его поделили между детьми.

Чтобы прокормить себя, 20-летняя Дороти устроилась аккомпаниаторшей на пианино в танцевальной школе на Манхеттене, а для души писала короткие колкие стихи. Осенью 1914 года журнал о городской культуре Vanity Fair первым напечатал ее сатирическое стихотворение, выплатил 12 долларов и пригласил в штат – сочинять подписи к иллюстрациям. Потом ее позвали на работу в журнал мод Vogue помощником редактора. Дороти исправно упаковывала свое острословие в чувственный рекламный текст. «Краткость – душа дамского белья», «маленькое розовое платье поможет найти жениха», – писала Дороти. Но у нее самой не было надобности прибегать к подобным женским уловкам – мужчины ее любили не за рюши, а за характер и умение вставить меткое словцо.

Дороти решила использовать мужскую любовь, чтобы избавиться от тени нелюбимой семьи. В 1917 году она выскочила замуж за брокера с Уолл-стрит Эдвина Паркера – произошло это вопреки протестам его семьи, занимавшей в обществе не последнее место. Молодой муж был красив, но феерически неловок – вечно проваливался в водопроводные люки, однажды сломал руку, затачивая карандаш, но, к удивлению всех, с Первой мировой войны, куда отправился добровольцем, вернулся невредимым. Дороти недолго терпела его рассеянность и неуклюжесть – когда ее очарование его красотой прошло, они разъехались, отложив развод до 1928 года.

Молодая миссис Паркер продолжила строить карьеру, не обремененная семейными обязательствами. В 1918 году ее снова позвали в Vanity Fair, уже штатным автором. Там Дороти познакомилась с журналистом Робертом Бенчли, а также писателем Робертом Шервудом, с которыми очень сдружилась. Их веселая компания часто собиралась в отеле «Алгонкин», чтобы шумно и язвительно пообсуждать известных персон. Постепенно к их маленькому кружку стали примыкать все новые и новые люди. Так в 1919 году образовался «Алгонкинский круглый стол» – группка журналистов, которые за обедами и коктейлями попеременно упражнялись в злословии. Самыми яркими были фразочки Паркер, единственной дамы в этой громкой мужской компании. В числе наиболее известных ее реплик того времени – едкая фраза «И как это они заметили?» о смерти американского президента Калвина Кулиджа, который не вмешивался в жизнь страны, обладал замкнутой натурой и все время пропадал на рыбалке.

Приглашение Дороти в Vanity Fair в качестве театрального критика само по себе было сенсацией – в те годы на такую должность женщин не звали. Но Паркер уже успела снискать себе славу мастера острого слова, а такой талант стоил дорого, вне зависимости от того, кому именно принадлежал. Дороти никого не жалела, если постановка ей не нравилась. Отзыв об одном из спектаклей Паркер закончила так: «Если не умеете вязать, берите с собой книгу». В 1920 году ее все-таки уволили – градус недовольства за кулисами достиг предела, и владельцы Vanity Fair решили, что лучше уволить Паркер, чем поссориться сразу со всем театральным миром. Другой причиной назвали остроту Дороти в адрес актрисы Билли Берк – по совместительству жены одного из крупнейших рекламодателей журнала. В знак протеста Vanity Fair покинули и друзья Дороти – ее благодарность за этот благородный поступок им была дороже гонораров.

Уход из журнала ее не сломил, наоборот – приправил ее талант еще большей едкостью. Двадцатые годы в карьере Паркер оказались продуктивными – 300 коротких рифмованных зарисовок и белых стихов, опубликованных в разных изданиях, закрепили за ней славу саркастичного и гениального жонглера словами, Оскара Уайльда своей эпохи. LIFE, Harper’s Bazaar, Cosmopolitan, Saturday Evening Post и еще десяток других – ее строки появлялись чуть ли не во всех популярных изданиях и издательствах Нью-Йорка. Дороти утверждала, что «ненавидит писать и любит, когда уже написано», но работала беспрестанно.

Меткие остроты выскакивали легко только в разговоре, а вот на бумаге рождались мучительно. «Чтобы написать пять слов, мне нужно изменить семь», – признавалась она. Задерживая очередную статью, она глупо и мило оправдываясь: «Кто-то забрал мой карандаш». В год увольнения из Vanity Fair Дороти впервые поучаствовала в написании сценария для фильма, а еще через несколько месяцев в печати появились ее первые рассказы. В 1925 году Паркер, сама того не зная, «вошла» в редакционный совет новообразованного The New Yorker – так основатель Гарольд Росс хотел придать ему солидности в глазах инвесторов. На самом деле, Дороти в штате не работала, но несколько лет сочиняла для них под псевдонимом «Постоянный читатель».

В 20-х Дороти, наплевав на сухой закон, еще сильнее пристрастилась к алкоголю. Другой ее разрушительной страстью стал начинающий сценарист и член «Алгонкинского круглого стола» Чарльз МакАртур. Об их отношениях она никогда не писала, но в одной из бесед бросила в адрес их с ним отношений: «Так мне и надо за то, что складывала все яйца в одну скотину». После расставания с МакАртуром Паркер попыталась перерезать себе вены, но неудачно. Она еще не раз попробует покончить с собой, а после одной из попыток напишет: «Газ воняет, бритва колет, от воды бросает в дрожь, кислотой костюм прожжешь, рвется петля, корчит яд – может, лучше жить, чем в ад?» Этот стих-откровение стал одним из самых ярких в ее первом и безумно популярном сборнике поэзии Enough Rope, который вышел в 1926 году.

После МакАртура у Дороти был еще не один роман, но такого глубокого чувства уже не было. Дороти утверждала: «В мужчинах мне важны три вещи: он должен быть красив, беспощаден и глуп». Она принимала дорогие подарки, протекцию, приглашения на дорогой отдых, но к своим партнерам, каждый из которых был одинаково уважаем и обожаем в литературных кругах, относилась легко: «Флирт – как передвижная библиотека, в которой одну и ту же книгу редко берут дважды». Когда очередной ее любовник умер от туберкулеза, она сказала: «Не знаю, что еще он мог бы сделать».

Единственным человеком, который увлек ее настолько, что она вышла за него замуж дважды, был актер и киносценарист Алан Кэмпбелл, с которым они познакомились в 1932 году. Несмотря на 11-летнюю разницу в возрасте, они прекрасно друг другу подошли. Она помогала ему писать, он – создавал ей комфорт. «Алан покупал еду, готовил, занимался интерьером, проходился лаком в ящиках ее рабочего стола, убирал за собаками, мыл посуду, напоминал Дороти надеть пальто в холодный день, смешивал для нее коктейли, занимался с ней любовью, уговорил бросить пить и создавал атмосферу, в которой ей хорошо писалось», – вспоминали знакомые. Дороти говорила, что ее новый сожитель с одинаковым интересом относится и к женщинам, и к мужчинам, но это ее не смущало.

В 1934 году они поженились и переехали в Голливуд. Гонорары у них были солидными, купленный новый дом дорогим, и Дороти даже снова захотела иметь ребенка – но беременность сорвалась. Их совместная с Аланом работа над картиной «Звезда родилась» получила «Оскара», но статуэтку вручили не Паркер с Кэмпбеллом, а другим двум коллегам по фильму. За весь период они вместе поработали над более чем 15 лентами, получив и другие номинации на «Оскар».

Их могло быть еще больше, если б не политика. Паркер открыто выступала против разных проявлений социальной несправедливости и в 1936 году основала Голливудскую антинацистскую лигу, которую ФБР связало с коммунистическим движением. Паркер тут же получила ярлык – «коммунистка». С такой характеристикой вход в основные студии Голливуда ей был заказан. Пока в годы войны Кэмпбелл воевал в Европе и параллельно крутил там роман с замужней дамой, Паркер пыталась кое-как вырулить на «фабрике грез», но ей мешал «социалистический» шлейф и неумение прогибаться. В 1947 году они с Кэмпбеллом развелись, через три года снова поженились и снова разошлись, хоть и оставались в официальном браке до 1963 года, когда Алан умер от передозировки барбитурата в сочетании с алкоголем.

В 1952 году Дороти в гордом одиночестве окончательно перебралась на Манхеттен. Она писала рецензии на книги для Esquire, получала отчисления за тиражи своих сборников, писала стихи, но из-за усугубившегося пристрастия к алкоголю уже почти не бывала в обществе. В начале лета 1967 года Дороти Паркер, которая в течение жизни сделала четыре попытки покончить с собой, тихо умерла от сердечного приступа в номере нью-йоркского отеля. Свою виллу на юге и права на все литературные произведения она оставила Мартину Лютеру Кингу – после его смерти они перешли Ассоциации борьбы за права цветных. Приятельница-сценаристка Лилиан Хеллман, которая всячески поддерживала Паркер в последние годы и рассчитывала на право распоряжаться ее литературным наследием, очень обиделась на Дороти за ее странную последнюю волю. Так и не сумев доказать свое право распоряжаться гениальными произведениями своей эксцентричной подруги, Хеллман бросила в сердцах: «Должно быть, Дороти была пьяна, когда составляла завещание». И скорее всего, это было правдой.





http://jewish.ru/ru/people/culture/180331/
kamval: (дед)

Сначала он писал на иврите – интеллигенции нравилось, но народ не читал, даже когда он заставлял своих героев материться на арамейском. Тогда он перешел на идиш и тут же стал жемчужиной еврейской литературы. Он изображал русское еврейство как «Клячу», повествовал о нищих бродягах и еврейских «Дон Кихотах». Менделе Мойхер-Сфорим был первым, кто решился честно описать местечки – как они есть.

Существование двух языков – иврита и идиша – для евреев Восточной Европы в конце XIX века было причиной для горячих споров. Два языка использовались в одном и том же обществе, но были противопоставлены друг другу. Язык науки, права, религии и литературы против языка бытового общения и застольных анекдотов, для которого даже письменной традиции долгое время не существовало. Но с середины XIX века идиш стал активно обрастать популярностью – и многие авторы тех времён искали разные способы решения проблемы выбора языка для своих текстов.

Read more... )
kamval: (дед)

Про семью Мессерер говорили, что они – часть столицы, не такая неизменная, как Кремль, но более постоянная, чем коммунизм. Сначала род прославлял Асаф – и он, и его сестра, и племянница Майя Плисецкая были русским балетом. Потом Борис стал московской живописью, тесно сплетенной с литературой благодаря своей жене, Белле Ахмадулиной. Аксенов, Ерофеев, Окуджава и десятки других «звезд» оттепели воспринимали дом Мессереров как родной.

Книга Бориса Мессерера «Промельк Беллы. Романтическая хроника» – не традиционные мемуары и не романизированная биография. Эту книгу вообще трудно отнести к какому-либо устоявшемуся жанру, это даже не модный вербатим, хотя со страниц её звучат разные голоса. Многоголосье, фрагментарность, почти импрессионизм – вот основные принципы, по которым построены воспоминания известного театрального художника. И это очень важно, что автор её именно художник и именно театральный: перед нами пёстрое полотно, грандиозный спектакль жизни.

Read more... )

kamval: (дед)

Что у художника на уме, то у него и на холсте. К 130-летию со дня рождения Марка Шагала Jewish.ru сопоставил его картины с его же воспоминаниями из книги «Моя жизнь». Как дедушкина корова полетела над Витебском, кто похоронен за воротами кладбища и зачем «Молящемуся еврею» огрызок яблока.

Read more... )

Profile

kamval: (Default)
kamval

September 2017

S M T W T F S
      1 2
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 07:23 pm
Powered by Dreamwidth Studios