Родился он 16 октября 1947 года в семье Владимира Абрамовича и Александры Иосифовны Дыховичных. Отец был известным драматургом и поэтом-песенником, творческий союз которого с Морисом Слободским вызывал неизменный восторг публики. Несмотря на отсутствие его фамилии в титрах популярного фильма Гайдая «Бриллиантовая рука», по утверждению Ивана Дыховичного, сценарий разрабатывался в том числе и его отцом. Что касается матери, то Александра Иосифовна была балериной и танцевала на сцене музыкального Театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. «У мамы не сложилась карьера в театре, потому что она отказалась сотрудничать с органами в те страшные годы. И ее уволили из театра, несмотря на то, что она была замечательной солисткой», – вспоминал Дыховичный.
Несмотря на известность родителей, довольно просторную квартиру недалеко от Чистых прудов, дачу, а по слухам даже и автомобиль, балованным ребенком Иван не был. «Еще в детстве, когда мне было шесть лет, отец практически отдал меня в подмастерья к рабочим, которые строили дачу в Пахре. Те меня гоняли, как поганого кота, кормили кашей из своего котелка, а если я ронял ее на пол, то получал подзатыльник. К ужасу мамы, я изрезал себе все руки. Зато научился обращаться с рубанком и стамеской». Отец, по воспоминаниям Дыховичного, вообще был человек строгий и аскетичный. Возможно, во многом это и повлияло на характер и самостоятельность самого Ивана. Его детское увлечение боксом со временем перерастет в членство в московской сборной, а способствовала же этому ситуация, о которой он позже вспоминал так: «Однажды, когда мне было шесть лет, ко мне во дворе подошли люди, сказали, что я “жид”, и ударили меня о стенку. Я пришел к отцу заплаканный и рассказал об этом. А он мне сказал: “Ну что, я каждый раз буду с тобой во двор ходить, гонять их? Ты реши как-то сам этот вопрос”. Я пошел заниматься боксом. И у меня больше не было такой проблемы никогда в жизни».
Но бокс был отнюдь не единственным увлечением Ивана в юности, он вообще рос разносторонним человеком, а с возрастом круг интересов только расширялся. В зрелом возрасте он так и вообще сел за штурвал самолета. К 12 годам он освоил танцы в стиле рок-н-ролл. Причем учителем его был 18-летний Андрей Миронов, живший в том же дачном поселке писателей Пахра и испытывавший взаимную симпатию к сестре Дыховичного Галине. Что касается влюбленности самого Ивана, то чувство это было испытано им в девятилетнем возрасте: «Я влюбился в девочку Софу из балетного училища. Она пригласила меня на день рождения. Дело было зимой, в лютый мороз, а у меня из обуви были только ужасные школьные ботинки и очень красивые сандалии, которые мне родители привезли из Швеции. И я пошел на день рождения в сандалиях. Околел, конечно. Софа потом не стала балериной, пополнела и стала женой Петросяна». Бокс и влюбленные вздохи плохо сказывались на учебе. Более того, Иван сам всеми силами пытался убрать с себя «ярлык мальчика из интеллигентной семьи», а потому делал все, чтобы его школьный дневник полнился возмущенными записями педагогов, либо повествующими о сломанном носе какого-нибудь старшеклассника, либо призывающими родителей явиться в школу.
Переломным же и в сознании, да и в жизни для него стал 1963 год, когда умер отец. Неожиданно для всех еще вчера беззаботно живущий 15-летний Иван стал вдруг самостоятельным и ответственным. Готовясь к поступлению в Театральное училище им. Б. Щукина, а затем и учась в нем, Иван не только перешел на самообеспечение, но практически в одиночку содержал семью, берясь за любую работу днем и разгружая вагоны ночью. «Сначала картошка, капуста, потом переходили на бананы. Компанию составлял Саша Кайдановский, – вспоминал Дыховичный. – Мы с ним ночевали в мастерской у художника Лавинского, где он спал на антресолях, а я на какой-то лавочке, потом снимали одну комнату на Арбате. Ходили в кафе “Буратино”, молодежь употребляла портвейн, я всегда водку пил, воспитанный папой в правильном духе. Но с Кайдановским мы Шиллера вместе читали. У нас были большие интересы, чем сделать себе карьеру или заработать деньги».
Не менее увлекательно проходили и вечера в мастерской Никиты Антоновича Лавинского, отцом которого, как утверждается, был Владимир Маяковский. Там часто собирались многие интересные люди, к словам и суждениям которых прислушивался Дыховичный: Андрей Вознесенский, Белла Ахмадулина, Лиля Брик и многие другие известные люди, которые, по словам Дыховичного, «терпеть не могли никаких советских авторитетов»: «Для них абсолютным авторитетом было то, что висело на стенах – репродукции Леонардо да Винчи, Рафаэля, Кранаха. Там выпивали, но культурно, не до беспамятства. И споры, которые возникали там между людьми разных поколений, были одним из самых интересных занятий в нашей жизни». Вполне возможно, что именно эти споры, в которых Дыховичный, конечно же, участия не принимал, а лишь слушал, и легли в основу его мировоззрения. По крайней мере, уже тогда, в Щукинском училище, в отчетных спектаклях и выступлениях он играл отрывки Булгакова, выбирал для чтения Бунина, Мандельштама и Тарковского, в общем, выбирал совсем не тех, кого рекомендовали преподаватели. И именно тогда появился жизненный девиз Ивана Дыховичного, которому он будет следовать всегда: «Если можешь, не нагибайся, ищи свое и красивое – дом, дерево, улицу, женщину, что угодно».
После окончания Щукинского училища Дыховичный по приглашению Аркадия Райкина, который присутствовал на его выпускном спектакле и весьма высоко оценил его комедийный талант, переехал в Ленинград. Однако вскоре Дыховичный вернулся в Москву. Возможно, одну из причин раскрыли его воспоминания, что жил он там буквально впроголодь, так как вся зарплата уходила на гостиницу. В Москве он устроился на работу в Театр на Таганке, где познакомился и подружился с Владимиром Высоцким. Высоцкий даже три года жил в квартире Дыховичного вместе с Мариной Влади, пока строился их кооперативный дом.
Началась же дружба, говорят, с того, что Высоцкий услышал исполняемые Дыховичным романсы на стихи любимых им поэтов Дениса Давыдова, Бориса Пастернака и Осипа Мандельштама и просто не смог пройти мимо. Дыховичный не раз сопровождал великого барда в поездках по стране, а иногда и выступал с романсами в совместных концертах. За десять лет, проведенных в Театре на Таганке, он сыграл Розенкранца в «Гамлете», Керенского в «Десяти днях, которые потрясли мир», Коровьева в «Мастере и Маргарите», Пушкина в спектакле «Товарищ, верь…».
Из театра он ушел в начале 80-х, а в 1982 году он окончил мастерскую режиссуры Эльдара Рязанова. Рязанов вспоминал, что Дыховичный не слишком-то прислушивался к его советам, так как «находился под влиянием Тарковского». Первая его полнометражная картина «Черный монах» вышла лишь через шесть лет, в 1988 году, но сразу же была отмечена призом за лучший дебют на Венецианском фестивале. Четыре года спустя вышла «Прорва», которую многие до сих пор считают главным фильмом Дыховичного, а затем с характерными для Дыховичного паузами последуют и остальные его картины. И паузы эти были обоснованы, ведь каждый его фильм – это штучная работа. Тот самый эксклюзив, в котором он никогда не повторял даже сам себя.
Алексей Викторов