Еврейский ум при Ганди

[kamval]

Богатый южноафриканский архитектор Герман Калленбах был покорен умом Махатмы Ганди, когда тот еще не был звездой. Став его самым близким другом, он строил для него дома, спонсировал все акции протеста и свято верил в мирную борьбу. Пока к власти не пришли нацисты. Вспомнив о своих еврейских корнях, Калленбах стал сионистом, чего так и не понял Ганди, до последнего призывая к отказу от насилия даже против Гитлера.

Сейчас на территории первого киббуца «Дегания», созданного на южном берегу Галилейского моря за 38 лет до появления Государства Израиль, рядом с могилой известного сиониста Аарона Гордона покоится урна с пеплом Германа Калленбаха. Южноафриканский архитектор, заработавший своим талантом немалое состояние, в конце 30-х годов бросил все силы на развитие сионистского движения и укрепление еврейских поселений в Палестине. Он совсем немного не дожил до Дня независимости Израиля, однако завещал начинающей зарождаться стране и почти все свое имущество, и огромную библиотеку, которая хранится ныне в Еврейском университете Иерусалима. Однако Герман Калленбах вошел в историю не только как искренний сионист, но и как самый близкий друг и соратник известнейшего индийского общественного деятеля Махатмы Ганди.

Хаим Герман Калленбах родился 1 марта 1871 года в одном из небольших городков Российской империи, сейчас принадлежащем Литве. Он был третьим ребенком в многодетной семье, всего же братьев и сестер было шесть. Мать Рахель Зак была немкой, а отец Кальман Лейба Калленбах – евреем. Отец долгое время преподавал иврит и обучал молодежь Священному Писанию, однако в какой-то момент приобрел лесопилку и стал успешным предпринимателем. Чем успешнее продавалась его древесина, тем больше Калленбах-старший вкладывал в детей.

Все они учились в престижных гимназиях Клайпеды и Тильзита. Однако только Герман блестяще продолжил свое начальное образование в лучших немецких университетах. Он изучал архитектуру в Кёнигсберге, Мекленбурге, Штутгарте и Мюнхене, активно участвовал в спортивных состязаниях, был профессиональным конькобежцем, пловцом, велосипедистом и гимнастом.

К 25 годам Герман успел добровольно отслужить в Королевском инженерном батальоне в Мюнхене, а также стать признанным архитектором, способным построить дом «с нуля» – начиная от чертежей и заканчивая внутренней отделкой. Именно в это время он принял решение переехать в Южную Африку, где к тому моменту в городе Йоханнесбург успешно обустроились братья его отца. Он быстро влился в строй предприимчивых родственников и, выполняя заказы на строительство жилых домов, прибавил к крупному наследству и лично заработанное состояние. Однако наиболее значимые события в жизни богатого немецкого архитектора еврейского происхождения произошли после встречи с Мохандасом Карамчандом Ганди.

Ганди к тому моменту уже получил юридическое образование в Лондоне и, не найдя ему применения в Индии, переехал в Южную Африку, где устроился адвокатом. Защищать приходилось в основном своих же соотечественников: во второй половине XIX века англичане массово ввозили индийцев в Южную Африку как шахтеров, ремесленников и основную рабочую силу на плантациях сахарного тростника. К приезду Ганди в Африку там было около 150 тысяч индийцев. Все они подвергались расовой дискриминации: жили в специально отведенных резервациях, платили огромные налоги, не имели права на свободное передвижение, торговлю и образование. Всё это подтолкнуло Ганди к общественной деятельности по защите индусов от угнетения англичанами. После того как он опубликовал в Индии «Зеленую книгу», в которой изложил все тяготы положения индийцев в Южной Африке, его имя стало известно.

«Встретились мы совершенно случайно. Он был другом м-ра Хана, который, открыв в нем нечто неземное, представил его мне, – описывал встречу с Германом Калленбахом сам Ганди. – Поначалу я был обескуражен его расточительностью и любовью к роскоши. Но с первой же нашей встречи он стал задавать пытливые вопросы о религии. Между прочим, мы заговорили о самоотречении Будды Гаутамы».

Вскоре их знакомство переросло в близкие дружественные отношения. Правнук лидера борьбы за независимость Тушар Ганди не раз отмечал, что Герман Калленбах был первым по-настоящему близким другом его прадеда. Под впечатлением долгих дискуссий Калленбах всецело проникся идеями равенства между людьми и поверил, что достичь его можно с помощью сатьяграхи – тактики ненасильственной борьбы за независимость, которую проповедовал Ганди. Суть ее заключалась в отказе сотрудничать с официальными властями – забастовки, бойкоты и прочие проявления гражданского неповиновения, но не насилие.

«Вскоре мы сблизились так, что даже мыслить стали одинаково, – описывал Ганди свои отношения с Калленбахом. – Он был убежден, что должен осуществить в своей жизни те же преобразования, которые осуществил я. Ко времени нашей встречи он тратил на себя 1200 рупий в месяц, не считая квартирной платы, хотя жил один. Теперь он стал вести такой простой образ жизни, что его расходы сократились до 120 рупий в месяц…» Это было тем более кстати, потому что Калленбах, став близким и преданным приверженцем Ганди, вскоре стал и его основным финансовым спонсором.

Через три года после знакомства Калленбах сам спроектировал и построил дом, где они с Ганди могли бы жить. Сейчас это знаменитый Ганди Хаус в Йоханнесбурге, тогда же Калленбах скромно назвал его «сараем», несмотря на то, что дом, внешне похожий на две местные хижины, имел конюшни и теннисный корт. Впрочем, это отнюдь не означало роскошного образа жизни. Ганди спал на чердаке, Калленбах – в маленькой комнате внизу. Они не ели мяса, не употребляли алкоголь, вместе делили кухню и гостиную, где принимали бесконечных посетителей, нуждавшихся в их правовой и финансовой помощи. Дело в том, что участников актов гражданского неповиновения постоянно арестовывали и сажали в тюрьму – организовывая эти мирные акции протеста и участвуя в них в первых рядах, Калленбах и Ганди чувствовали ответственность за каждого участника и за всех членов их семей. Вот им-то они и помогали адвокатскими советами и деньгами. Это и привело их через несколько лет к мысли, что их маленького «сарая» уже недостаточно, чтобы вмещать всех обращавшихся за помощью.

В 1910 году Калленбах купил и безвозмездно передал Ганди земельный участок в тысячу акров в 34 километрах от Йоханнесбурга. После они с Ганди написали письмо Льву Толстому, пацифистские идеи которого оба очень ценили, и попросили его позволить присвоить ферме его имя. Толстой разрешил, так ферма стала Толстовской. Калленбах лично выстроил здесь дома и посадил порядка тысячи фруктовых деревьев.

«Ферма Толстого представляла собой семью, – вспоминал впоследствии Ганди, – где я был вместо отца и в меру своих сил нес ответственность за обучение молодежи». Всю работу на ферме выполняли ее обитатели. Они шили для себя одежду и обувь, обрабатывали землю, готовили пищу, убирали нечистоты. Слуг не было, как не было и разделения по профессиям. Ганди установил железное правило: не требовать ни от кого того, чего не делаешь сам. На ферме Ганди сам пек хлеб, писал книгу о здоровом образе жизни и под руководством Калленбаха учился столярному и сапожному делу. Ни стульев, ни кроватей не было, спали под открытым небом, у каждого была подушка и по два одеяла, ели по минимуму. После такой спартанской жизни Ганди и его соратников трудно было запугать даже самой суровой тюрьмой.

Здесь, на ферме Толстого, Ганди и разработал план проведения новой кампании гражданского неповиновения в Южной Африке, за участие в которой и Калленбах, и Ганди на три месяца были заключены под стражу. И тем не менее многолетние акции неповиновения, одобренные мировой общественностью, увенчались соглашением об отмене наиболее вопиющих расистских законов, в том числе подушного налога.

Под конец лета 1914 года Ганди с Калленбахом отправились в Индию, но сделали остановку в Лондоне. Отсюда Калленбаха с началом Первой мировой войны выдворили на остров Мэн как немца, гражданина враждебного государства. Только после войны он вернулся в Южную Африку, перевез сюда всех своих близких и продолжил работу архитектором. С Ганди он по-прежнему тепло переписывался, но в дружбе наметился определенный раскол.

Дело в том, что с постепенным распространением в Европе нацистских идей Калленбах вспомнил о своих еврейских корнях. Он стал интересоваться сионистским движением и совсем скоро вошел в Южноафриканскую сионистскую федерацию, планируя переселиться в Палестину. С приходом к власти в Германии Гитлера Калленбах стал все меньше верить в абсолютность методов ненасильственной борьбы, проповедуемой Ганди. Тем не менее, побывав в Палестине сам и вдохновившись уже существующей здесь системой киббуцев, Калленбах попробовал убедить в правильности сионистского движения и Ганди. Ганди был непреклонен – сионизм не одобрял, отвергал по-прежнему и любую форму насилия, в том числе и в борьбе с нацистами.

Ряд высказываний Ганди на этот счет могут действительно озадачить. Луис Фишер в своей книге «Ганди и Сталин» писал, что в 1938 году у Ганди спросили: «Как быть с евреями? Если вы против их уничтожения, то как их спасти, не прибегая к военному вмешательству?» И он ответил, что немецким евреям следует совершить коллективное самоубийство и тем самым «вызвать возмущение всего мира и немецкого народа бесчеловечностью гитлеровского режима».

Немало сделав для поддержки сионистского движения и нелегальной отправки евреев в Палестину, Герман Калленбах умер 25 марта 1945 года. Несмотря на имевшиеся в последнее время между друзьями разногласия, Ганди, узнав о смерти Калленбаха, сказал, что «потерял самого близкого друга». Впоследствии, в ходе исследования жизни лидера национально-освободительного движения Индии, в доме внучатой племянницы Калленбаха в ЮАР были обнаружены порядка 13 писем Ганди Калленбаху.

Отдельные выдержки из их личной переписки и письменный обмен словами любви некоторые историки интерпретировали как взаимный гомоэротизм. Другие же усмотрели в этом мистическую суть, так как Ганди в то время уже произнес обет целомудрия. Архив этих писем и фотографий должен был быть выставлен на аукционе Sotheby's, однако индийские власти, не дожидаясь торгов, приобрели его у родных Калленбаха более чем за миллион долларов.

А в Русне Шилутского района Литвы, куда часто в молодости приезжал Калленбах, 2 октября 2015 года открыли памятник герою независимости Индии Махатме Ганди и его другу и соратнику – еврейскому архитектору Герману Калленбаху. Два друга тут идут как будто бы в задумчивой прогулке – Ганди в традиционном индийском облачении, Калленбах одет по-европейски.

Алексей Викторов

http://www.jewish.ru/history/facts/2016/11/news994336159.php