kamval | Северный Кипр: Фамагуста (мечеть Лала Мустафа-Паша/экс-Св. Николая, город)

Центральное место в довольно таки бесцветном архитектурном ансамбле старого города Фамагусты занимает мечеть Лала Мустафа-паша, в девичестве - собор Св. Николая.

Французская готика мечети Лала Мустафа-паша, экс-Св. Николая.

Здание в стиле французской готики, узнаваемый почерк эпохи Лузиньянов, говорят, образцом для его постройки стал Реймский собор во Франции (подтвердить не могу, в Реймсе не был, но фотографии действительно похожи), и там короновались правители семьи Лузиньянов на правление в Иерусалимском королевстве.

Как и в Никосии, турки после взятия города в XVI веке перепрофилировали собор в мечеть, достроив минарет (один) и вырезав посреди здания михраб, указывающий в сторону Мекки. Так что сейчас это мечеть Лала Мустафа-паша, названная в честь командовавшего турецкими войсками при взятии города (о взятии города турками я уже упоминал в предыдущем посте с любопытной цитатой из книги Даррелла). Внутри все отделано в светлых тонах, а статуи святых тщательно убраны

В отличие от Никосии тут готический собор стоит посреди большой площади, более всего своим видом напоминающей пустырь. А руины венецианского дворца по-соседству и вовсе переоборудованы под большую парковку. Более-менее уютными в старой Фамагусте выглядит от силы пара улиц. И не знаю, вина ли это непрекращающегося дождя, климата засушливой и скучной по ландшафту долины Месаория, или еще чего, но Фамагуста, в отличие от той же Никосии и, тем более, Кирении, производит тягостное впечатление впечатление.

По поводу тягостного впечатления нашел и приводимую цитату Лоуренсом Дарреллом, которая дает понять, что состояние старого города Фамагусты сложилось исторически, а не результат событий ХХ века:

“.... Представьте себе город, который обстреливали до тех пор, пока все его здания (за исключением нескольких особенно крепких) не были разрушены, и добавьте к этому последствия землетрясения. Если не считать отсутствия лежащих на улицах трупов, то этот вид мало чем отличается от того, который предстал взору турок, вошедших в город под предводительством Лала Мустафы 5 августа 1571 года, после осады, длившейся почти двенадцать месяцев. Если бы в Фамагусте вообще не было жителей, она бы не производила настолько тягостного впечатления, какое производит сейчас, особенно в сумерках: полная неподвижность, разве что пролетит иногда летучая мышь или сова, и может быть, время от времени, подобно бесприютным призракам, проплывут по узким улочкам несколько бледных, источенных лихорадкой женщин в турецких чадрах и длинных белых накидках, их вполне можно принять за последних жителей древнего города, которые чудом остались в живых, после того как война, чума и голод сделали свое дело…”

Так что немного переведя дух и согревшись в кофейне-пекарне на углу, неподалеку от выставленных у крепостной стены барельефов венецианских львов, я с чувством облегчения покинул этот город, который, в свою очередь, не хотел меня выпускать пробками в северном направлении. И я в очередной раз порадовался, что отказался от вариантов аренды жилья в том районе. Куда как лучше жить с видом на Киренские горы, чем на унылый ландшафт Месаории в районе Фамагусты.